Керамическая Посуда для Подогрева Блюд

Дом Подарка - интернет-магазин подарков и сувениров, более 130000
17
Осенью приходит прохлада и сухость. В токонома уже стоит сезонное растение - тростник сусуки с красными метёлками. Мы собрали его в горах, когда ездили в «Русскую деревню.» Сэнсэй любуется, вспоминает, какие в горах высокие криптомерии с идеально прямыми стволами: «Юрия-тян, человек должен быть такой же прямой, никуда не искривляться.»
Установилась ясная погода, ходили на море, по пути встретили голубых сорок на жёлтом тополе. Море ярко-синее, воздух прозрачный. Хорошо виден остров Садо, горы на нём. Вечером замечаем, что небо стало выше и бледней. Луна вырисовывается на небе чётко, как белая монетка.
Осеннее равноденствие в Японии отмечается как праздник. Раньше это был день поминовения усопших, поэтому сегодня в токонома всё связано с буддизмом. «Цветок равноденствия» с бордовыми тонкими лепестками стоит в плетёной корзинке. Сладости в металлической чаше, с которой монахи ходят собирать подаяние. И, наконец, свиток с портретами поэта-монаха Рёкана и его возлюбленной Тэйсин. Сэнсэй с умилением замечает: «Ты посмотри, какие у Тэйсин нежные ножки! Сразу видна их разница в возрасте.»
18
Одевалась сэнсэй в любое время года с большим вкусом и сообразно обстановке: или женственно(платьица, цветастые юбки, шляпки), или в спортивном стиле. Например, когда мы ездили с Икэно-сан в горы копать ростки бамбука, она была во всеоружии: в джинсах, свитере, надувном жилете, и смешной кепке с длинным козырьком: «Это специальная кепка для наблюдений за птицами». Не были забыты альпинистские ботинки и складной нож, чтобы выкопать новые дикие растения для сада. У неё было несколько любимых свитеров спортивного типа (серый, чёрный, синий с узором из рыжих перьев), сэнсэй удачно носила их с белыми рубашками и футболками. Вообще при своём активном образе жизни она предпочитала брюки.
Но милых платьиц и юбок в цветочек у неё было тоже очень много. Она, в отличие от большинства японок, не боялась ярких цветов и удачно их комбинировала. Наверное, тут сказывался многолетний опыт ношения кимоно. Так, часто она ходила на рынок в деревенском платьице с синими оборками и в длинном лиловом кардигане. Могла выйти по соседству в леггинсах и в оранжевой футболке с модерновыми дамами, нарисованными смелыми белыми линиями. Дома часто носила гавайские цветные размахайки «муму». Тёплой одежды у неё тоже много, я не сразу поняла: зачем такое количество шерстяных свитеров в тропически жаркой стране?
19
Зима оказалась суровой. В доме сэнсэя замёрзла стиральная вода в машине. Ничего удивительного, ведь отопления как такового в традиционном японском доме не предусмотрено, он рассчитан на лето. Где-нибудь на Окинаве я могла бы это понять, но здесь, на севере Японии…
В гостиной стояли две допотопные керосиновые печурки, но сэнсэю не нравился запах керосина, поэтому они топились только при гостях. На одной из них при этом обязательно стоял гигантский металлический чайник (такие раньше я видела только в кино), и тихо, неторопливо кипел. Его звук умиротворял всех, это был пресловутый «шум ветра в соснах», и чай из такого кипятка получался особенно вкусным. Поэтому гости часто засиживались, несмотря на холод, и с наслаждением пили чашку за чашкой.
Кроме печек, оставалось ещё котацу в спальне(стол с одеялами и подогревом). Зимой спасало только оно! Причём котацу было не электрическое, а старинное, угольное, так называемое «мамэтан котацу», Уголь привозили в огромных пакетах на дом раз в месяц. Чтобы согреться, вечером надо было набить решётчатую ёмкость мелкими горошинками угля, раскалить её на газовой плите докрасна и аккуратно задвинуть вглубь конструкции. Сначала мне было дико отогреваться таким образом, а потом я привыкла, мне даже нравилось. Главное было не обжечься вначале и не угореть ближе к утру.
Холод проникал всюду, спасения от него не было. Нет, русскому человеку невозможно привыкнуть к морозу в комнатах, он вызывает прямо-таки генетический ужас, вспоминается «там, в степи глухой замерзал ямщик» и прочее. А японцам – что! Самое страшное для них – жаркое лето, даже в женских журналах, в основном, пишут рекомендации, как пережить тяжёлую летнюю жару и следующую за ней «нацубатэ» - осеннюю усталость. Никаких привычных нам «зимних депрессий», «весенних авитоминозов». Что такое зима? Пара холодных месяцев, вполне можно как-нибудь перекантоваться. И не стоит поднимать лишнего шума. Сэнсэй экипировалась привычно и основательно: шерстяные носки, рейтузы «момохики», джинсы, два толстых свитера, куртка и вязаная шапка. Для меня было невыносимо одеваться так в доме, поэтому я обычно плотно закутывалась в одеяло и залезала в котацу поглубже.
- Сэнсэй, как холодно!
- Конечно, холодно. Сейчас ведь зима.
Ветер с моря, который летом был нашей радостью, зимой задувал в мельчайшую щёлку и сильно затруднял жизнь. Кухня была ледяной. Мыть посуду я могла только завернувшись в шерстяное одеяло, иначе плечи деревенели, и руки сводило от обжигающе холодной воды. Погода чаще всего тоже не улучшала настроения: из низких туч хлопьями сыпался мокрый снег, завывал ветер.
Утром невозможно вытащить тело из тёплого футона во враждебный стылый воздух. Так холодно, что изо рта идёт пар. В итоге весь день проходит в котацу за уютным просмотром телевизора и бесконечным поеданием мандаринов. Это любимый зимний досуг всех японцев. Сэнсэй заказывает мандарины с размахом(целыми коробками), ставит на стол в огромной миске, потом греет их понемногу внутри котацу, с радостью угощает сестру, меня, всех приходящих - медленно очищает кожуру и торжественно преподносит. Зёлёная керамическая мусорница на столе всегда полна оранжевыми шкурками.
Правда, иногда на улице было очень хорошо, везде высились пушистые и мягкие сугробы, сосны под снегом тоже радовали глаз. В тихие белые дни удавалось даже позаниматься чаем. Сэнсэй украшала токонома яркими цветами камелии, которые продолжали цвести под снегом, доставала новый свиток с китайским дзэнским стихотворением. Например, свиток со стихами про зеркало: «В зеркале отражается и плохое, и хорошее, но в самом зеркале ничего нет. И человек должен быть такой же, как зеркало: всё должно отражаться в душе, не замутняя её.» К вечеру опять поднималась метель.
20
Сэнсэй часто повторяла, что человек должен сохранять равновесие духа в каждый момент своей жизни. Правда, сама она в силу природного темперамента не всегда следовала этому правилу. Но меня поражало, что её по большому счёту невозможно было оскорбить, унизить или расстроить, она точно была барышня или принцесса(в хорошем смысле). Когда я, ещё не привыкнув к оптимистическому взгляду японцев на мир, начинала рассказывать что-то мрачно-бестолковое или развёрнуто жаловаться на обстоятельства, сэнсэй жалобно меня прерывала: «Химэ этого не понимает.» Так наши разговоры постепенно свелись только к весёлому, полезному или прекрасному.
Если кто-то её обижал, она не пыталась любыми средствами поставить его(а чаше её) на место. Вежливо ответив, она отходила в сторону. И когда потом рассказывала про это, никакого бессильного сожаления в её словах не было, сэнсэй держалась с сознанием своей правоты. Она чётко сознавала, что сама находится в области нравственной нормы, а оскорбивший эту норму нарушил. С ней-то всё в порядке, так зачем суетится и переживать? Можно даже посочувствовать тому, кто ошибся.
Часто повторяла она и изречение Рёкана: «Когда я не понимаю людей, сажусь на циновку для медитаций». То есть, если тебя обманули, предали, ты по большому счёту сам в этом виноват: у тебя нет духовных сил видеть и осознавать окружающее. Поэтому садись, дружок, медитируй и продолжай совершенствоваться.
21
Пятнадцатое января, и сегодня у нас «хацугама», «первый очаг», то есть первая чайная церемония в этом году. Гостей немного: ученики сэнсэя, которых она ласково представляет как « Ёко-мама и Мамио-тян», мы с подругой, вот и всё. Ради такого случая в гостиной выставлена впечатляющая золотая ширма с картинами из хэйанской жизни.
В токонома широкий старинный свиток, на этот раз не каллиграфия, а чёрно-белая картина: большая китайская река в ивовом саду, на берегу сидят поэты и слагают стихи, пуская по волнам чарки с вином. Рядом в чёрной лаковой вазочке - дикая камелия и ивовая веточка, завязанная узлом.
Рассаживаемся на своих в местах в тясицу, терпеливо ждём. Наконец, медленно отодвигается дверь и появляется сэнсэй в голубом кимоно. Пояс розово-оранжевый, с золотыми журавлями. Она торжественно выносит чайную утварь, мы наблюдаем, затаив дыхание. Поставив утварь у очага, сэнсэй восклицает:
- Ой! Забыла сладости!
И быстро убегает. После этого вся торжественность испаряется, тякай проходит весело и непринуждённо. Как ни мало я знаю о чайной церемонии, вижу, что сегодня она проходит не по обычному сценарию. Сначала должен быть «кайсэки»(дзэнский обед, скудный и невкусный), потом медитативный «густой чай», когда все пьют из одной чашки, а затем светский «лёгкий чай». Сегодня же начинается всё с «густого чая», потом идёт «лёгкий», а потом…потом из ближайшего ресторана вносят складные столики, горы роскошной еды, бутылочки с подогретым сакэ. Сэнсэй поясняет, что совесть не ей позволяет кормить гостей традиционным невкусным «кайсэки». Поэтому она, мягко говоря, расширила классический ассортимент и перенесла трапезу в конец программы, чтобы гости не стеснялись и расслабились. Идея принимается всеми на ура.
22
Ёко-мама и Мамио-тян – любимые ученики. После хацугама подвозят нас до дому, расказывают про сэнсэя. В один голос говорят, что мне очень повезло. Ведь сэнсэй с годами стала гораздо мягче, а раньше был тяжёлый характер, настоящий Ким Чен Ир. Делала, что хотела, говорила, что хотела. Иногда прямо на занятии начинала издеваться над неумелой ученицей, та в слезах убегала. Но постоянно приходили новые, потому что она была очень популярна как преподаватель. Мамио-тян десять лет был в загоне, на всех тякаях сидел на последнем месте, у входной двери, а потом вдруг стал любимым учеником.
Потом я случайно узнаю от сэнсэя, что Ёко-мама обязательно навещает её раз в месяц, приезжает из города Ниицу, держится этого правила уже несколько десятков лет. Впоследствии мы встречамся очень часто. Она привозит сэнсэю каждый раз по двадцать тысяч иен, и ещё вкусные домашние блюда, свежайшие сочные фрукты из лавки, где она подрабатывает. Нисколько не ревнует, очень рада, что мы с сэнсэем подружились, и теперь ей есть с кем пообщаться.
(Продолжение следует.)

Возможно, вам понравится:

Соевые продукты - польза или вред?
Соевые продукты - польза или вред?

За чертой беспросветности  — Lenta.ru
Потом устроились на работу: Аня садовником в теплице на ВДНХ, Маша поваром в кафе, — вспоминает Колесов. — Как-то Маша отошла, извините меня, по нужде, а ей говорят: "А что ж ты посуду не помыла, нам надо было стаканчики вымыть". Раз ..


Похожие страницы: